Химич Роман (totaltelecom) wrote,
Химич Роман
totaltelecom

Солдаты и Жертвы: о воинской доблести украинцев

В конце февраля 2014-го года, спустя несколько дней после расстрелов на Институтской, в FB-группе одного из объединений афганцев появились две записи. В них от имени участников так называемой "афганской" сотни Самообороны были даны комментарии известному факту: за несколько дней до трагических событий "афганцы" покинули Майдан, отказавшись от участия в последующих событиях.

Как следует из этих комментариев, по сути единственная сколь-нибудь многочисленная группа восставших, обладавшая именно боевым опытом, руководствовалась тремя соображениями:
  1. те люди, которые по факту взяли на себя функцию координации силовых структур Майдана, последовательно блокировали все попытки "афганцев" создать полноценную боевую организацию: с дисциплиной, единым командованием, штабом и разведкой. Как утверждали авторы комментариев, речь шла именно о целенаправленном блокировании попыток использовать в полной мере боевой опыт ветеранов афганской компании;
  2. среди прочего утверждалось, что комендант Майдана Андрей Парубий и его кураторы в лице Турчинова и Пашинского заблокировали попытки "афганцев" организовать разведку прилегающих к Майдану территорий, включая выставление дозоров на возможных позициях размещения снайперов. 
  3. "афганцы" категорически выступали против идеи "мирного наступления", с которой носились "лидеры" оппозиции, указывая на неизбежность вооруженных провокации и значительных жертв среди неподготовленных, фактически безоружных гражданских лиц.
По совокупности обстоятельств у "афганцев" возникло сильнейшее подозрение о подготовке масштабной провокации. Взрослые мужчины, прошедшие в своё время горнило одной из наиболее ожесточённых локальных войн, которую вёл Советский Союз, отказались участвовать в этом деле и организовано покинули свои позиции.

Буквально через пару дней после публикации первая запись, излагавшая мнение "афганцев" о событиях 18-20 февраля, была то ли удалёна, то ли доступ к ней был закрыт. Спустя полтора года, похоже, удалёна и вся учётная запись, во всяком случае автору не удалось повторно её найти. Наиболее вероятной причиной этого представляется массовая демонстрация ненависти и презрения сторонниками Майдана, которые в комментариях к удалённым записям исходили желчью, сарказмом и ненавистью, посылая "афганцам" лучи кровавого поноса и всяческого зла.

Лейтмотивом подобных комментариев была простая мысль: вы, взрослые мужики, оказались трусами и предателями, оставив неопытных мальчишек умирать, вы были обязаны пойти с ними под пули и разделить их судьбу. Попросту говоря, комментаторы настаивали на обязанности ветеранов погибнуть вместе или вместо гражданских людей, внезапно оказавшихся на войне. Можно предположить, что не выдержав эмоциональной агрессии, терзаясь чувством вины за множество беспомощных жертв снайперов, администраторы группы предпочли вовсе убрать сначала записи, а потом и группы в целом.

История с уходом "афганцев" многократно всплывала в комментариях и воспоминаниях участников тех событий. Автор настоящих записок считает их количество достаточным, чтобы принять изложенную версию в качестве заслуживающей доверия. В этом эпизоде восстания как в капле воды отразилось одна из ключевых проблем будущей революции. Украинское общество имеет нереалистичные, неадекватные представление о содержании воинского дела и воинского долга. В результате граждане, которые берут на себя миссию вооруженной и организованной борьбы за общее дело, обнаруживают себя связанными совершенно неадекватными ожиданиями своих соотечественников. Этот прискорбный факт сам по себе резко снижает эффективность их борьбы.

Солдаты


В аморфной массе сторонников Майдана, включая его отряды Самообороны, ветераны локальных войн, известные как "афганцы", оказались единственной организованной и сплочённой группой лиц, обладавших опытом массового, организованного и вооруженного насилия. Насилия именно военного, предполагающего и решительные цели, и решительные средства.  
Военная культура, носителями которой являются ветераны локальных войн, отличается предельным рационализмом. Смерть, увечье или плен отдельно взятого военнослужащего и целых воинских коллективов рассматриваются как неизбежная и оправданная жертва, если это помогает сохранить жизнь бОльшему числу своих бойцов либо решить значимую боевую задачу. Во время афганской компании имели место случаи, когда подорвавшегося на мине бойца разведгруппы оставляли ждать спасателей, что с высокой вероятностью означало его смерть от кровопотери и травматического шока. Логика таких решений была проста: эвакуация тяжелораненого крайне ограниченными силами разведгруппы означала срыв всей операции. Невозможность провести разведку либо организовать засаду на пути вероятного движения сил противника означала незапланированные и значительные потери своих сил.

С другой стороны, ведение боевых действий регулярными частями полноценных вооруженных сил, как это имело место во время афганской компании, предполагает постоянный процесс оценки размеров и целесообразности возможных потерь. Командиры на всех уровнях снова и снова задают себе вопросы: какова наша задача? Какую задачу пытается решить противник? Какой уровень потерь мы можем себе позволить? Каков наш основной план? Как выглядит план запасной? Значительные потери, особенно разовые и не предусмотренные планом боя, рассматриваются как свидетельство ошибок командования, его халатности, а то и некомпетентности.

Это очень рациональный, часто на грани цинизма взгляд на вещи. Для военных, коими были "афганцы", "мирное наступление" Майдана было заведомо бессмысленным, безответственным жестом.  Люди, которые с бейсбольными битами и фанерными щитами выступили против профессионалов, вооруженных боевым огнестрельным оружием, были подобны подростку, который по глупости залез на минное поле. Нельзя не переживать за детей, которым угрожает смертельная опасность, однако попытки эвакуировать их против собственной воли означает неизбежную гибель и ранения множество бойцов. Отправившись на Майдан, "афганцы" рассчитывали,  что смогут проявить себя именно как эксперты в военном деле. Они ожидали, что противостояние протестующих и силовиков будет проходить в хорошо знакомой им парадигме. Однако вместо рациональной борьбы на результат они обнаружили себя в качестве пушечного мяса, призванного создать нужную картинку для масс-медиа. 
 
Жертвы

Подавляющее большинство среди участников и сторонников Майдана составили люди не просто гражданские, но именно носители актуальных для массового сознания представлений о сути военного дела. Парадоксальным образом эти представления не очень отличаются как для носителей советской идентичости, так и для "национально-ориентированных" украинцев. 

Для первых по-прежнему актуальны лозунги "Любой ценой!","Ни шагу назад!", "Последний патрон - себе!" и прочее наследие сталинизма. Чтобы оправдать катастрофические поражения Красной Армии в 1941-42 году, тяжелейшие потери, преследовавшие её вплоть до капитуляции Германии, наплевательское, часто просто преступное отношение к собственным гражданам в военной форме и без, советская пропаганда целенаправленно продвигала представление о готовности к самопожертвованию как главной солдатской доблести.  

На другом конце спектра, в среде сторонников и симпатизантов украинского национализма бытуют весьма похожие представления. В качестве высшей доблести воина и патриота, естественного итога героической борьбы рассматривается не победа над врагами, но мученическая смерть. Навязчивая популяризация таких эпизодов украинской истории как бой под Крутами, героическая, но безуспешная борьба националистического подполья на Западной Украине, сформировали в широких массах совершенно неадекватные ожидания. 

Некрофильский культ павших героев, достигший своего апогея при Викторе Ющенко, своим закономерным результатом имеет своеобразный комплекс Героической Жертвы. В рамках этого культа настоящим героем может быть только мёртвый герой. Страдания и смерть, вот что делает человека воином. Исход борьбы неважен, если новые поколения героев смогли продолжить традицию жертвенности, тем самым утвердив в очередной раз Достоинство Нации, её Волю и Дух. Естественным проявлением этих представлений стал культ "Небесной сотни" как людей, сознательно принесших себя в жертву ради общего блага. 

Живой украинец редко тянет на настоящего героя. У него обязательно находятся какие-нибудь серьёзные изъяны: пристрастие к спиртному, идеологическая невыдержанность, еврейские корни или русскоязычность. Он обязательно скажет и сделает что-нибудь такое, что оскорбит чувства национально-сознательной общественности. Напротив, мёртвый герой никогда не скажет и не сделает ничего лишнего. Мёртвый герой - безупречен.  

Воспитанная в таком духе про-майдановская часть общества оказалась не готова к тому, что произошло весной 2014 года в Крыму. Избранная командирами украинский частей и новым руководством страны выжидательная тактика вызывала у сторонников Майдана гнев и категорическое неприятие. От солдат и офицеров, от военной организации государства в целом ожидали чуда - успешного отражения тщательно подготовленной операции отборных частей одной из крупнейших военных держав, опиравшейся на поддержку местного населения. От украинских военных требовали массового героизма, самоубийственных атак, гибели с гимном на устах, чего угодно - но не попыток избежать прямого вооружённого столкновения. "Вы давали присягу в готовности умереть!", - этот аргумент казался гражданским людям исчерпывающим и самоочевидным. 

Такие же точно ожидания чуть позже патриотическая общественность перенесла на крымских татар. После того, как части ВСУ в Крыму прекратили сопротивление, имеено татары должны были пожертвовать своим имуществом, свободой и жизнью, чтобы облегчить страдания сторонников Майдана, переживших унизительное поражение. Что может быть слаще смерти за единую, соборную и унитарную Украину в границах 1991 года? Ответ на этот вопрос казался очевидным и единственно возможным: ничего.  

В своей ненависти к собственным гражданам в военной форме, отказавшимся от роли очередной бесполезной, но эффектной жертвы на алтарь Отечества, сторонники Майдана оказались удивительно похожи на своих антагонистов из числа российских "государственников".  Никто из них, по сути, не признаёт за военными права сложить оружие в безвыходной ситуации, спасая свою жизнь. Это радикально отличает их от граждан стран Первого мира, которым не приходит к голову оскорблять своих военных, отказавшихся от сопротивления в безнадёжной ситуации.  

Украинцы на войне

Весной 2014 года, когда родился замысел этих записок, прошлое и настоящее Вооруженных Сил Украины выглядели безрадостным, а их будущее - неочевидным. Сдача Крыма без боя, пассивность украинских силовиков на востоке страны провоцировали у общества привычные переживания беспомощности и тотальной "зрады". Обнаружив свою страну совершенно неготовой к противостоянию с воинственным соседом, украинцы направили свой гнев в том числе и против собственных сограждан в форме. Широкое распространение получили представления о том, что все двадцать с лишним лет независимости украинские военные занимались деградацией и всяческим разложением.  Неспособность плохо обученных и вооружённых, не имеющих адекватного командования воинских формирований быстро подавить выступления сепаратистов трактовалась как свидетельства импотенции украинских военных как профессионального сообщества.  

Всё это заставило автора задаться вопросом каковы в действительности отличительные черты украинцев как военных? Есть ли свидетельства их дееспособности уже в новейшее время, после 1991-го года? Есть ли основания полагать наличие в современной Украине собственной военной традиции?

С 1992 военные Украины участвуют в миротворческих операциях по всему миру. За это время воинские формирования, состоящие из граждан Украины, под командованием украинских офицеров неоднократно демонстрировали свою способность решать боевые задачи. В ходе реальных вооружённх конфликтов украинские военные продемонстрировали свою принадлежность к реальной воинской традции, достаточно зрелой и не уступающей ВС многих стран. 

Показательными являются события 1995 года во время гражданской войны в Югославии. Пытаясь спасти мусульманское население от нападений сербов, ООН провозгласила создание на территории Боснии и Герцеговины несколько "зон безопасности". Их охрана была поручена воинским формированиям  разных стран, входивших в состав миротворческих сил. Миротворцы  обязаны были обеспечить защиту гражданских лиц, разоружить силы боснийских мусульман и обеспечить создание демилитаризованных зон. Однако этого так и не произошло, а статус демилитаризованных зон игнорировался обеими сторонами. 

Весной 1995 года руководство Республики Сербской приняло решение о ликвидации двух мусульманских анклавов, находившихся на территории городов Сребреница и Жепа. Первой пала "зона безопасности" в районе Сребреницы. Батальон её Величества королевы Нидерландов, насчитывавший около шести сотен штыков, отказался выполнять свой долг и беспрепятственно пропустил сербов через свои позиции. Командир голландцев позже оправдывал это тем, что сербы угрожали убить четырнадцать его подчинённых, которых взяли в плен. Также полковник Кремерс утверждал, что не имел представления о намерении сербов устроить показательную резню.  

Сербы позволили ООН эвакуировать из Сребреницы женщин, стариков и детей. Мальчиков старше десяти лет и мужчин моложе шестидесяти пяти ждала другая участь. После неудачной попытки выйти из "зоны безопасности" под прикрытием боснийских военных они стали жертвами методичного уничтожения. Согласно приговорам Международного трибунала по бывшей Югославии было убито до восьми тысяч мужчин и подростков, младшему из которых исполнилось 10 лет. Жертвы были закопаны в братских могилах. 

После многих лет замалчивания обстоятельств этой трагедии правительство Нидерландов было вынуждено провести расследование. Свидетельства военнослужащих злополучного батальона не оставили сомнений в обстоятельствах трагедии. Голландцы прекрасно понимали, зачем рвутся в Сребреницу сербы. Они просто не захотели рисковать своими жизнями и были готовы на что угодно, чтобы сохранить свою жизнь. В частности, военнослужащие батальона выдворили с территории базы несчастных, которые пытались найти там спасения от убийц. Нидерландские военные опозорили себя, свою форму и флаг, свою страну.  

Два дня спустя сербы попытались повторить этот сценарий в соседнем анклаве Жепа. Там несла службу украинская рота в составе 79 человек. Зная о том, что происходило в этот момент в Сребренице, боснийцы фактически взяли украинцев в заложники, пытаясь использовать их как живой щит. Со своей стороны сербы предупредили украинских военных, что не гарантируют их безопасность. Тем не менее командовавший украинскими миротворцами полковник Николай Верхогляд взял на себя миссию найти общий язык со всеми сторонами. Результатом его усилий стала успешная эвакуация от пяти до девяти тысяч человек. Занявшие, в конце концов, территорию "зоны безопасности" вокруг Жепы сербские "четники" не нашли там ни одной жертвы. В отличие от голландских "миротворцев" украинские военные пошли на риск, навязали сторонам конфликта переговоры и успешно решили поставленную задачу.  

Нельзя не отметить, что способность проявлять выдержку в ситуации "игры на нервах" регулярно всплывает в истории Вооружённых Сил Украины. По ходу противостояния российской агрессии в Крыму части ВСУ снова оказались в подобной ситуации. Российские военные, имевшие задачу как можно скорее взять под контроль объекты ВСУ, требовали от украинцев под угрозой штурма оставить свои части и сложить оружие. Там, где возникал риск вооружённой конфронтации, россияне выдвигали перед собой "мирных жителей" и "самооборону Крыма". На протяжении нескольких недель, находясь в подвешенном состоянии,  под угрозой расправ над своими семьями, украинские военные держали глухую оборону, представляя свой флаг и страну на оккупированной территории, пока не получили приказ покинуть полуостров. 

Все эти эпизоды позволяют говорить о таких характерных особенностях украинцев как сильная, устойчивая в стрессовой ситуации психика, способность к внутренней мобилизации.  

Осознание реального, а не декларативного отношения украинского общества, его наиболее пассионарной части к своим защитникам, остаётся одной из до сих пор неосознанных, но важных задач. Украинское общество по-прежнему имеет нереалистичные, неадекватные представление о принципах военного дела и, шире, искусства борьбы. В результате граждане, которые берут на себя миссию вооруженной и организованной борьбы за общее дело, обнаруживают себя связанными совершенно неадекватными ожиданиями своих соотечественников. Тем самым общество загоняет своих защитников в угол, подрывает их мотивацию и волю к борьбе. Люди весьма чувствительны к нелояльности тех, кого защищают, ради кого рискуют жизнью и здоровьем на поле боя.  

Принятие рационального взгляда на ведение войны как единственно правильного и эффективного, отказ от дешёвой патетики и кровавой героики образца  прошлого века является обязательный элементом подготовки к будущей революции. Неудачи и поражения,  отступления и потери неизбежны. "Ни шагу назад!" должно быть сдано в архив. Победа над врагом - вот высшая доблесть солдата. Проигранное сражение не означает поражения в войне.  
 


P.S. Мой блог переехал по адресу totaltelecom.dreamwidth.org

Исходная запись доступна по адресу http://totaltelecom.dreamwidth.org/532572.html Вы можете комментировать её там, используя OpenID, т.е. ваши действующие логин и пароль ЖЖ.
Tags: война, гражданское, украина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments